Lewis Carroll Алиса в Зазеркалье Through the Looking-Glass, and What Alice Found There Перевод Демуровой Н.М. Добавить в избранное
Содержание:
[ Обоснование текста ]
[ О переводе стихов ]
[ Дополнение ]



О книгеОб автореThrough the Looking-Glass, and What Alice Found ThereИллюстрацииСтатьи - Комментарии - КритикаКупить книгу «Алиса в Зазеркалье»Отзывы

Примечания

[22]

JABBERWOCKY
 
'Twas brillig, and the slithy toves
Did gyre and gimble in the wabe:
All mimsy were the borogoves,
And, the mome raths outgrabe.
Beware the Jabberwock, my son!
The jaws that bite, the claws that catch!
Beware the Jnbjub bird, and shun
The frumious Bandersnatch!
He took his vorpal sword in hand:
Long time the manxome foe he sought -
So rested he by the Tumtum tree,
And stood awhile in thought.
And, as in uffish thought he stood,
The Jabberwock, with eyes of flame,
Came whiffling through the tulgey wood,
And burbled-as it came!
One, two! One, two! And through and through
The vorpal blade went snicker-snack!
He left it dead, and with its head
He went galumphing back.
And hast-than slain the Jabberwock?
Come to my arms, my beamish boy!
О frabjous day! Callooh! Callay!
He chortled In his joy.
'Twas brillig, and the slithy loves
Did gyre and glmble in the wabe:
All mimsy were the borogoues.
And the mome raths outgrabe.

Первая строфа этого стихотворения появилась впервые в журнале «Миш-Мэш» («Misch-Masch»), последнем из домашних «публикаций», которые Кэрролл в юности сочинял, собственноручно переписывал и иллюстрировал для развлечения своих братьев и сестер. В номере, помеченном 1855 годом (Кэрроллу тогда было двадцать три года), этот «любопытный отрывок» появился под названием: «Англосаксонский стих» … В заключение Кэрролл писал: «Смысл этого фрагмента древней Поэзии темен; и все же он глубоко трогает сердце». Мало кто станет оспаривать тот факт, что «Jabberwocky» является величайшим стихотворным нонсенсом на английском языке. Он был так хорошо знаком английским школьникам XIX в., что пять из его «бессмысленных» слов фигурируют в непринужденном разговоре мальчиков в «Столки и Ко» Киплинга. [23] Сама Алиса весьма точно определяет секрет очарования этих строк: они «наводят на всякие мысли, хоть и неясно – на какие». Странные слова в этом стихотворении не имеют точного смысла, однако они будят в душе читателя тончайшие отзвуки. С тех пор были и другие попытки создать более серьезные образцы этой поэзии (стихотворения дадаистов. [24] итальянских футуристов и Гертруды Стайн, [25] например) – однако, когда к ней относятся слишком серьезно, результаты кажутся скучными. Я не встречал человека, который помнил бы хоть что-нибудь из поэтических опытов Стайн, но я знаю множество любителей Кэрролла, которые обнаружили, что помнят «Jabberwocky» слово в слово, хоть никогда не делали сознательной попытки выучить его наизусть. Огден Нэш [26] написал прекрасное стихотворение-нонсенс «Геддондилло», но даже в нем он несколько слишком старается достигнуть определенного эффекта. «Jabberwocky» же обладает непринужденной звучностью и совершенством, не имеющим себе равных.

«Jabberwocky» был любимым произведением английского астронома Артура Стэнли Эллингтона, которое он не раз упоминал в своих трудах. В книге «Новые пути в науке» (Arthur Stanley Eddington. New Pathways in Science) он сравнивал формальную структуру стихотворения с областью современной математики, известной как теория групп. В «Природе физического мира» (The Nature of the Physical World) он замечает, что описание элементарной частицы, которое дает физик, есть на деле нечто подобное «Jabberwocky»; слова связываются с «чем-то неизвестным», действующим «неизвестным нам образом». Поскольку указанное описание содержит числа, физика оказывается в состоянии внести некоторый порядок в явление и сделать относительно него успешные предсказания. Эддингтон пишет:

«Наблюдая восемь электронов в одном атоме и семь электронов в другом, мы начинаем постигать разницу между кислородом и азотом. Восемь "хливких шорьков" "пыряются" в кислородной "наве" и семь – в азотной. Если ввести несколько чисел, то даже "Jabberwocky" станет научным. Теперь можно отважиться и на предсказание: если один из „шорьков“ сбежит, кислород замаскируется под азот. В звездах и туманностях мы, действительно, находим таких волков в овечьих шкурах, которые иначе могли бы привести нас в замешательство. Если перевести основные понятия физики на язык "Jabberwocky", сохранив все числа – все метрические атрибуты, ничего не изменится; это было бы неплохим напоминанием принципиальной непознаваемости природы основных объектов».

«Jabberwocky» умело переводили на несколько языков. Существуют два латинских перевода; один сделан в 1881 г. Огастесом М. Ванситтартом, профессором Тринити Колледжа в Кембридже, и был издан отдельной книжечкой Оксфордским университетским издательством в том же году (см. с. 144 биографии Коллингвуда); второй – дядюшкой Кэрролла Хэссердом X. Доджсоном (см. Lewis Carroll Picture Book, p. 364). «Габбербокхус Пресс», странное наименование, принятое одним лондонским издательством, идет от латинского имени «Jabberwocky», придуманного дядюшкой Хэссердом.

Приводимый ниже французский перевод Фрэнка Л. Уоррина (F. L. Warrio) был впервые опубликован в журнале «Нью-Йоркер» в январе 1981 г. («New Yorker», January 10,1931). (Цит. по книге миссис Леннон, где он был перепечатан.)
 
LE JASEROQUE
 
Il brllgue: les toves lubricilleux
Se gyrent en vrillant dans le guave,
Enmimes sont les gougebosqueux.
Et le momerade horsgrave.
Garde-toi du Jaseroque, mon fils!
La gueule qui mord; la griffe qui prend!
Garde-toi de l'oiseau Jube, evite
Le frumieux Band-a prend,
Son glaive vorpal en, main il va-
T-a la recherche du fauve manscant;
Puis arrive a iabre Te-Te,
Il y reste, reflechissant.
Pendant qu'il pense, tout uffuse
Le Jaseroque, a l'oeil flambant,
Vient siblant par le bois lullegeais,
Et burbule en venant.
Un deux, un deux, par le milieu,
Le glaive vorpul fait pat-a-pan!
La bete delaite, avec sa tete,
Il rentre gallomphant.
As-tu tue le Jaseroque?
Viens a mon coeur, fils rayonnait
О jour frabbejeais! Calleau! Collai!
Il cortule dans sa joie.
Il brilgue: les loues lubricilleux
Se gyrent en vrillant dans le guaue,
Enmimes sont les gougebosqueux,
Et le momerade horsgrave.

Превосходный перевод на немецкий язык был сделан Робертом Скоттом, видным специалистом по греческому языку, сотрудничавшим с ректором Лидделлом (отцом Алисы) в работе над греческим словарем. Впервые этот перевод появился в статье «Подлинное происхождение "Jabberwocky"» ("Macmillsn Magazine", February 1872). Скрывшись под псевдонимом Томаса Чэттертона, Скотт сообщал, что присутствовал однажды на спиритическом сеансе, где дух некоего Германа фон Швинделя [27] утверждал, что стихотворение Кэрролла есть просто перевод старинной немецкой баллады:
 
DER JAMMERWOCH
 
Es brillig war. Die schlichte Toven
Wirrten und wimmelten in Waben:
Und aller-mumsige Burgguven
Die mohmen Rath' ausgraben.
Bewahre doch vor Jammerwoch!
Die Zahne knirschen, Krallen kratzen!
Bewahr' vor Jubjub-Vogel, vor
Frumiosen Banderschnatzchen!
Er griff sein vorpals Schwertchen zu,
Er suchte lang das manchsam' Ding;
Dann, stellend unten Tumtum Baum,
Er an-zu-denken-jing.
Als stand er tief in Andacht auf,
Des Jammerwochen's Augen-jeuer
Durch tulgen Wald mit wiffek kam
Ein burbelnd ungeheuer!
Eins, Zwei! Eins, Zwei!
Und durch und durch
Sein vorpals Schwert
zerschnifer-schnuck,
Da blieb es todt! Er, Kopf in Hand,
Gelaumfig zog zuruck.
Und schlugst Du ja den Jammerwoch?
Umarme mich, mien Bohm'sches Kind!
O Freuden-Tag! O Halloo-Schlag!
Er chortelt froh-gesinnt.
Es brillig war, etc.

«Jabberwocky» много раз пытались пародировать. В антологию нонсенса Кзролин Уэллс (Such Nonsence. Compiled by Carolyn Wells, 1918) включены три из наиболее удачных пародий, но я склонен разделить мнение Честертона относительно того, что всякие попытки такого рода создать юмористические подражания юмористическим произведениям обречены на провал.

В одном из лучших рассказов Льюиса Пэджитта – под этим именем выступали покойный Генри Куттнер и его жена Кэтрин Л. Мор – (L. Padgett. Mimsy were the Borogoves) слова из «Jabberwocky» рассматриваются как знаки языка будущего. Правильно понятые, они раскрывают технику проникновения в четырехмерный континуум пространства-времени. Та же мысль превосходно используется в очень смешном детективном романе Фредрика Брауна (Fredrtc Brown. Night of the Jabberwock). Рассказчик – восторженный почитатель Кэрролла. От Иегуди Смита, который, судя по всему, является членом общества поклонников Кэрролла «Светозарные мечи», он узнает, что сказки Кэрролла – вовсе не сказки, а правдивое повествование о действительной жизни в другом измерении. Ключи к сказкам остроумно скрыты в математических трактатах Кэрролла, особенно в Curiosa Mathematics, и в его стихотворениях, которые на деле являются акростихами более замысловатого толка. Почитатели Кэрролла не должны пройти мимо «Ночи Бармаглота», этого необычного произведения, тесно связанного с «Алисой».



Вернуться